Внимание, новинка!

Виорел Бологан
Защита Каро-Канн. Репертуар за чёрных. 600 руб


Google
English version

Google Translator
Лучший и самый полный каталог, а также продажа шахматной литературы, изданной с 1775г. по наши дни. В разделе академия партии с подробными комментариями гроссмейстеров и мастеров. Оказываются услуги по подбору нужной для Вас литературы. Издержки по пересылке денег минимальны - VISA, MasterCard, PayPal, cheque, money order, банковский перевод. Минимальная сумма заказа - 3000 руб.


СЕРГЕЙ БЫСТРОВ,
МЕЖДУНАРОДНЫЙ МАСТЕР

Вадим Файбисович: "Мы предвидели, что писать книгу будет очень тяжело...".


В Санкт-Петербурге в начале сентября текущего года вышла в свет книга А.Р. Кентлера и В.З. Файбисовича "Забвенья нет. Шахматы в блокадном Ленинграде". Выход в свет настоящего исследования в области истории шахмат в военные годы было приурочен к очередной годовщине начала блокады Ленинграда. Авторы работы - петербургские хранители шахматной летописи - А.Р. Кентлер и В.З. Файбисович много лет занимаются исследованиями в этой области. Их многочисленные статьи на страницах сайта e3e5 широко известны и получили заслуженное признание. Я обратился к одному из авторов международному мастеру В.З. Файбисовичу с просьбой поделиться историей создания книги. Материал в несколько сокращённом виде был опубликован в №12 "64 - шахматное обозрение".

- Вадим Зельманович, расскажите, пожалуйста, в чём идея книги "Забвенья нет. Шахматы в блокадном Ленинграде", как она появилась на свет, какова её предыстория?

- В предисловии "от авторов" попытались сказать об этом несколько слов. Задумали мы написать её ещё в момент издания книги "Шахматная Летопись Санкт-Петербурга". Мы решили, что надо отдельно выделить эти очень непростые страницы шахматной истории нашего города. Тогда же было обнаружено обращение участников чемпионата Ленинграда 1941 года. Ведущую роль в создании книги сыграл Александр Романович Кентлер. Значительный объем текста и все организационные хлопоты он взял на себя. Существенную (если не решающую) помощь оказал Игорь Яковлевич Блехцин, родившийся в апреле 1941 года. Его старший брат блокаду не пережил, мы не знали об этом.


Мы договорились, что к святым для каждого ленинградца январским дням подготовим шесть текстов для сайта е3е5. План удалось выполнить. Можно отметить, что сбор сведений не прекращался и после января. А потому, книжный вариант этих глав содержит некоторые изменения и дополнения.

Подготовительная работа шла весь 2018-й год, и к июлю этого года мы вышли на финишную прямую. Таким образом, к концу лета 2019 года книга была готова. Я считаю, что очень удачно сделал обложку Василий Аземша. Он нашёл чёрно-белую тональность. Приятной неожиданностью был твёрдый переплёт.

Теперь что касается содержания. В самом начале работы мы договорились, что это будут биографии людей, о которых написано слишком мало, либо вообще ничего. Новизна была важным критерием для нас.

Книга состоит из трёх блоков. Биографии людей - один блок. Второй - турниры, которые были в период 1941 - 44 гг.


Третий - соревнования, проходящие в наше время в память о блокаде. Её мы писали в последнюю очередь и столкнулись с удивительной вещью. Собрать перечень всех турниров, которые проходили с начала их проведения по 2019 г. - не представляется возможным. Не всё освещалось в печати.

- Так и освещать сейчас практически некому...)

- Всё-таки, пока ещё есть кому. Всегда непросто войти в тему. Кентлер нашёл хороший ход. Решили начать с блокадной книги Д.Гранина и О.Адамовича и дневника Юры Рябинкина. Его дневник начинается фразой: "Утром 22 июня я отправился во Дворец пионеров:". Но потом было решено просто дать ссылку на этот дневник. Дело в том, что это - ужасный документ: Мы предвидели, что писать книгу будет очень тяжело. Дело в том, что большинство её героев умирает в 1942 году...

- Невесёлое дело...

- Да. Но мы считаем, что это - необходимое дело, пока есть ещё те люди, кого это интересует. Надо честно признать, что для людей, родившихся в этом веке, тема блокады примерно также интересна, как для Вас, Сергей, оборона Порт-Артура в 1904 году (если брать сопоставимый временной интервал).

Все же, блокадники еще живы. Правда, мы с Романычем таковыми не являемся. У него блокадницы - бабушка и мама. А я живу в квартире, где умерли два человека во время блокады. Знаю это с детства по рассказам соседей. Из этой квартиры (коммуналка тогда, коммуналка и сейчас) мои родители с дочерью (моей старшей сестрой) в августе сорок первого одним из последних эшелонов уехали на Урал. Я родился в эвакуации, я - следствие блокады. Не было бы войны, не было бы эвакуации, не было бы эвакуации - не было бы и меня.

Я родился в эвакуации, я тоже "продукт блокады". Не было бы войны, не было бы эвакуации, не было бы эвакуации - не было бы и меня. Плюс это моральный долг перед людьми, которые жили в то время. С Батуевым я был знаком, но не так близко, как Александр Романович. Я взялся писать о Равинском, потому что чувствовал моральный долг перед этим человеком. Я единственный раз был за рубежом в советское время. И поехать туда мне помог именно Равинский.


Это был 1967 год. Я попал в студенческую сборную команду СССР. Это был последний год, когда он руководил детско-юношескими шахматами в Союзе, затем эту должность занял А. Быховский. Студенческая сборная СССР состояла из шести человек. Две кандидатуры были ясны. Это - В.Савон, который гораздо сильнее остальных и Гена Кузьмин. Он в 1965 году играл уже в финале СССР. То есть, это не обсуждалось. Четыре других места были неясны. И тогда в начале 1967 г в Ростове-на-Дону было проведено первенство СССР среди молодых мастеров. Оно окончилось так. В.Тукмаков уверенно занял первое место, сняв все вопросы, второе-третье поделили Капенгут и Подгаец. Капенгут к тому времени уже успел сыграть за студенческую команду, успех Михаила был неожиданным. До этого, у него таких успехов не было. И далее с четвёртое по шестое места поделили я, Н.Рашковский и В.Рубан. И кто-то один из нас должен был попасть в список шести. Я знаю, что Володя Тукмаков за меня ратовал: Аргументы были такие. Наум Рашковский - цейтнотчик, хоть и моложе меня, а цейтнотчиков в команду старались не брать, дабы не нервировать команду. Рубан не имел "перспектив", т.к. был 1941 г.р. А в студенческой команде возрастной ценз - 27 лет. Хотя такой подход и небесспорен. У Рашковского была сильная покровительница В.Н.Тихомирова. Так что всё было не так просто. В общем, я считаю, что то, что я оказался в этой шестёрке - заслуга Григория Ивановича. Другое дело, что собирать информацию о нём оказалось делом затруднительным. Подробные сведения о нём найти не удалось в журналах. Были поздравления с юбилеем. Уже после смерти появились воспоминания Гика, Сосонко: Но краткие. У нас с Кентлером в приоритете было дать подробную информацию о происхождении, о родителях. Мы считаем это важным: Кстати, недавно ушедший от нас Е.Васюков - любимый ученик Равинского. Я ездил на чемпионаты России среди ветеранов, и думал, что расспрошу Евгения Андреевича о его тренере. Но не вышло. Я знал, что Равинский был одинокий человек, а Васюков поддерживал своего учителя, в том числе материально. Пришлось обращаться в архивы. Пока они ещё открыты. Архивы и домовые книги. В Санкт-Петербурге - два архива. Первый - ЦГИА (Центральный государственный исторический архив). Второй - просто ЦГА - на ул. Антонова - Овсеенко. Так вот там есть домовые книги. Это ценнейшие документы. Там вся, но, правда, краткая информация о жильцах. Год рождения, где учился, работал, когда вписался, когда выписался и т.д. Это очень важная информация. Этот фонд заработал только в 2019-м году, в 2018-м он был не доступен. Дума приняла такой нелепый закон. То, что было 75 лет можно узнать, а там, где 75 лет не прошло, то это попадает под закон защиты о персональных данных. Какие персональные данные? Людей давно на свете нет. Равинский жил последние годы на Заячьем переулке. Это Смольнинский район. Вот я брал домовую книгу, которая охватывает, например, с 1935 по 1946 год, я, чтобы не нарушать этот закон, должен был писать, что мне нужна информация только за 1942 год, далее мне не надо. А работники архива скрепками должны были скреплять то, с чем по закону мне не должно ознакомиться. Разумеется, это безумие, но таков закон. Ещё пять лет назад такого не было. Тем не менее, очень интересно разыскивать и поднимать из небытия незаслуженно забытые имена...


В частности, Рабинович Илья Леонтьевич. О нём была статья в 1991 году в журнале. Была жива его вдова, она прожила долгую жизнь, более 90 лет, и она о нём рассказала. Это было посвящено 100-летию со Дня рождения И.Л.Рабиновича. Здесь я должен сказать добрые слова в адрес Сергея Карякина. Вдовы и дочери Рабиновича уже нет в живых. Но я встретил Дмитрия Олейникова. Он поведал мне, что Сергей Карякин принёс в Музей шахмат архив Рабиновича. Но как он к нему попал?! В 40-е годы прошлого века семья Рабиновича переехала в Ялту. Самого Ильи Леонтьевича к тому времени уже не было в живых. Одна женщина, которая ухаживала за его дочерью главы семьи в последний период её жизни, увидела по телевизору, как Сергей Карякин вместе с Андреем Филатовым представляют президенту В.Путину Музей шахмат на Гоголевском бульваре. Она затем передала архив Рабиновича Сергею Карякину, когда тот был в Крыму. А тот в свою очередь отдал его в Музей шахмат. Я специально посетил этот музей и познакомился с этим архивом. Часть бесценной информации из него вошла в нашу книгу. И.Рабинович много играл в шахматы и книги шахматные писал. Но мало, кто знает, что он как преподаватель математики он написал учебник по математики для студентов. В Музее шахмат есть этот учебник. Архив на ул. Антонова-Овсеенко в Санкт-Петербурге охватывает послереволюционный период, а архив на ул. Псковской - дореволюционный. Работа в них - очень интересная, удаётся узнать много нового об известнейших шахматистах, закрывая белые пятна в их биографии. Таким же образом Кентлер искал информацию о Романовском. Он более продвинутый человек в интернете, чем я. Ему удалось найти родственников В.Созина. Тоже человек совершенно недооценённый. Я в нулевые годы написал статью о нём в журнале "Шахматный Петербург". Но главное, нас поддерживала, мысль, что мы делаем благое дело. Я полагаю, что для современных молодых людей это просто не интересно. А нас это краешком затрагивает. А таких людей, как Карасёв и Блехцин - касается непосредственно.

- Всё ли Вам удалось найти из того, что Вы хотели?

- Конечно, нет. В частности, я хотел написать о Евгении Леонидовиче Силакове. Он давно умер, в 1983 году. Это один из моих учителей. Надо сказать добрые слова о наших предшественниках. В.Зак и Я. Длуголенский написали книгу "Люди и шахматы: страницы шахматной истории Петербурга - Петрограда - Ленинграда", Л., Лениздат, 1988г. В ней многие шахматисты-блокадники были перечислены. Просто о них содержалась информация, но без подробностей о том, что они умерли во время блокады Ленинграда 1941 - 1944 гг. Нельзя сказать, что мы были первые. Но некоторые имена прозвучали впервые. Кизерицкий, Никольский, Семёнов, Успенский. Их имена в шахматной литературе встречались. Но применительно к блокадной теме, это было сделано впервые. Ну и, конечно, помимо архивов, мы использовали при подготовке нашей книги такой источник информации, как многотомное издание "Блокадная книга памяти". Она есть в электронном и бумажном виде.

В моей коммуналке иногда отключают отопление. И температура воздуха уменьшается до 16-18, а то и 14 градусов тепла. И я чувствую некоторый дискомфорт. При этом работает канализация, телевизор, водопровод, есть свет, связь и т.д. А как жили люди в блокаду, когда температура опускалась до +5. И не работало ничего из вышеперечисленного?! И ещё ко всему время от времени падали бомбы. Конечно, человек привыкает ко всему. 38.19 Я был хорошо знаком с Фимой Столяром. Это был известный мастер, блокадник. Я сожалею о том, что не успел его как следует расспросить. С другой стороны, фронтовики и люди, прошедшие войну не любили рассказывать о тех годах своей жизни. Помню, Фима мне сказал в последний раз, когда я поднимал эту тему: "Люди превращались в животных:Безумие наступало" По "Дневнику Юры Рябинкина" это хорошо видно. Умный мальчик, он вёл дневник и сам почувствовал, что превращается в звёря:

- В.З., ещё можно было написать и о Я.Г.Фельдмане, мастере спорта СССР. Статья к его 70-летию опубликована на моём сайте.

- Да, я читал Вашу статью, это же там Фельдман вспоминает, как играл с Корчным в день смерти Сталина?!

- Да, именно. И ещё, он мне рассказывал, как имел место каннибализм в те сложные времена в Ленинграде.

Об этой стороне я узнал только, когда стал работать на заводе ЛОМО после окончания института. Одна из сотрудниц поведала мне одну историю... Тем не менее, в то страшное были шахматные турниры. И это стороне жизни в городе на Неве посвящена глава:

- В.З., всё же, о каких шахматистах Вы хотели бы ещё написать, если представится возможность сделать повторное издание. Как водится, исправленное и дополненное?

- Идеально, чтобы состоялась встреча с читателями, и чтоб они бы посоветовали. Наверняка, есть шахматисты, о которых мы не знаем. И даже о некоторых известных шахматистах нет цельной биографии. Скажем, о том же Г.М.Лисицыне. Фигура - "будь здоров"! Тот же Н.А.Новотельнов, кстати. Кроме того, что есть на Вашем сайте, другой информации о нём я не встречал. В.Чеховер - интереснейший персонаж, хоть и небесспорный. И ещё был такой мастер Георгий Шнейдеман. Это шахматист, который до 1936 года был Степановым. Он перед войной выполнил норму мастера. Считается, что его в 1941 г. арестовали и расстреляли, причём по доносу Чеховера. Якобы из-за этого, А.Толуш ненавидел Чеховера. А Толуш с Шнейдеманом были приятели.

Мария Доминиковна Гирвидз была дважды чемпионкой города. В упомянутой выше книге Зака и Длуголенского напротив её фамилии стоят годы жизни 1890 - 1943 и "?". Мы с Кентлером поняли, что годы жизни стоят со слов Волковыского, известного коллекционера шахматной литературы, шахматного арбитра. Готовя издание книги "Шахматная Летопись Санкт-Петербурга" в 2002 г. мы решили сделать официальный запрос в ФСБ РФ на бланке СПБШФ. Мы полагали, что она могла пострадать из-за своего немецкого происхождения. Из компетентных органов мы получили официальный ответ, он есть в первом издании "Летописи" о том, что они не располагают сведениями о Гирвидц Н.Н. Но история имела продолжение. Многие ленинградские шахматисты после войны оканчивали юридический институт. Это Лявданский, Владимиров, Усов, Фельдман, Бывшев, Столяр, А.Геллер. Чуть позже - Ю.Яковлев. Затем этот юридический институт стал факультетом ЛГУ. У ушедшего уже из жизни Александра Геллера (мастер спорта СССР, международный арбитр, известный шахматный журналист и организатор) был приятель, с которым они вместе учились. Он впоследствии сделал карьеру в органах КГБ. Я с ним познакомился на похоронах Геллера. Он был с супругой. Ранее, Егор, так звали мы между собой А.Геллера, спросил по нашей просьбе своего институтского приятеля генерала Милушкина. И тот помог добыть информацию, сообщив, что М.Д.Гирвидз была летом 1941 г. арестована и выслана в Андижан. Кстати, её мама Анна Ивановна есть в Книге памяти "Ленинград. Блокада. 1941-1944" в 35 томах. После получения информации о ссылке в Узбекистан, я пытался через знакомых шахматистов выяснить подробности судьбы этой женщины, но безрезультатно. Из моих наблюдений по работе в Жилконторах, архивах, когда приходилось работать с домовыми книгами, если передо мной была женщина в возрасте, то были огромные шансы на успех. Женщина в возрасте - человек, который знает, что такое горе. Я сразу открытым текстом говорю, какая мне нужна информация и для чего. А если передо мной представала молодая сотрудница, то взаимопонимание найти часто не удавалось.

- Молодёжь горя ещё не хлебнула, все живы и т.д.

- Да. И всё же мы благодарны многим людям. Возвращаясь к началу нашего разговора, хочу подчеркнуть, что, несмотря на все трудности, это - очень интересная работа. Есть осознание того, что люди, для кого это важно, ещё есть среди нас.

Очень интересны воспоминания Д.О.Ровнера о С.О.Вайнштейне: "Когда началась война, я работал инженером по строительству бомбоубежищ и газоубежищ в Ленинграде. Наступило тяжелое время. Вскоре город на Неве оказался в кольце блокады. Рацион был крайне урезан. В начале 1942 года Ленинградский комитет по физкультуре и спорту организовал для мастеров дополнительное питание - котлеты из жмыхов. Несмотря на то, что силы с каждым днём убывали и добираться до столовой было нелегко, мы не пропускали ни одного дня, чтоб не полакомиться этим "царским" блюдом. Вспоминается один случай. Как-то мы шли в комитетскую столовую с Б.Клевцовым, одним из работников комитета, вложившим много труда в дело организации шахматной работы в Питере. Когда мы поднимались на мост через Фонтанку, к нам присоединился известный шахматный деятель, бывший зав.редакцией журнала "Шахматный листок" Вайнштейн. На мосту он поскользнулся и упал. Клевцов уже сошёл с моста, а я пытался поднять Самуила Осиповича, но у меня не хватило сил. А без посторонней помощи ослабевший Вайнштейн подняться не мог. Положение спасли двое прохожих. С их помощью мы в конце концов поставили его на ноги. Вскоре Клевцов и Вайнштейн умерли от голода:" Шахматы в СССР, 11 /1980, с 17. Меня зацепила фраза: "Когда мы поднимались на мост через Фонтанку:" Что это такое? Там всего три ступеньки. На Аничков мост подняться надо, преодолев всего три ступеньки! Три ступеньки - уже была проблема для обессиленных людей. В наше время такую фразу никто не скажет! Одно это слово говорит о многом. Я вырос среди людей, которые пережили блокаду Ленинграда, поэтому история блокадного города для меня воспринимается остро до сих пор.

- А всё же, кто, по Вашему мнению, заслуживает подробной публикации в первую очередь?

- Ясно, что достойны в полной мере отдельных биографических очерков Новотельнов, Лисицын, Чеховер, Ровнер. О таких гигантах, как Троицкий и Куббель написано немало. Корчной в своих мемуарах описал своё блокадное детство. Ефим Столяр мне рассказывал, что когда пришла баржа с брёвнами, и было объявлено, что у кого есть силы, могут забирать себе древесину для отопления квартир. Он приехал на одну из ленинградских набережных, но увезти ничего не смог. Не было мощи справиться с этой задачей.

В тексте "От авторов" у нас написано: "За короткий не только по историческим, но и по обычным житейским меркам период (1936 - 1945) шахматная организация нашего города понесла огромные потери. Кроме умерших в блокаду, это жертвы репрессий и шахматисты, погибшие на фронтах Великой Отечественной войны. Первоначально мы намеривались рассказать и о них, но, объективно оценив свои силы, ограничились блокадной темой".

Я знаю, что и репрессированных, и погибших - двузначные числа. У меня есть список расстрелянных в 1938 году. И есть список погибших на фронте. Часть его опубликовано в книге. Надо и о них написать хоть немного, но для начала хотя бы перечислить поимённо.

Вспоминается одна история. Она касается А.В.Черепкова. Он занимался у Рагозина. Тренер показал ему вариант Венской партии, и Черепков его применил в своей партии. С ним играл молодой талантливый шахматист Игорь Маслов. Он за доской опроверг риант и выиграл. Александр Васильевич вспоминает, что это ему был урок на всю жизнь. "Никогда не играй варианты с чужого голоса". Игорь Маслов есть в книге Зака и Длуголенского в числе погибших при защите города на Неве. Я знал, что он моложе Черепкова, который был 1920 г.р. Дальше как быть? Дальше, просматривая довоенные "64", я узнаю, что в 1939 г. в чемпионате Ленинграда среди юношей Игорь Маслов поделил 1-2 место с Фомишкиным. Потом из газеты "Смена" я узнал, что между ними был проведён микроматч, и решающую партию выиграл Маслов. В "Ленинских искрах" я нашёл, что он - учащийся 21-й школы Петроградского района. И как опытный розыскник я пошёл в Военкомат Петроградского района, где открытым текстом сказал, что мне нужно. И на моё счастье Валентина Васильевна, женщина в возрасте, сказала: "У меня есть две довоенные книги. Садитесь и смотрите". Нашёл я человека. А в этой книге адрес, куда призван. Призван Игорь Маслов был во флот, дата, год рождения - 1922... масса сведений. На сайте в статье я дал приблизительно год его смерти - 1941г. А потом на сайт e3e5 пришло письмо от некой Натальи Шатровской. Она прочитала мою статью на сайте, и написала, что у меня родственник был Игорь Маслов. Выяснилось, что она действительно его родственница. Наталья послала запрос в военный архив, который находится в Гатчине. Пришёл ответ по Маслову Игорю Петровичу, призванному в 1940 г. на службу, что он был зачислен юнгой и откомандирован 21 августа в распоряжение командира ленинградской военно-морской базы в Кронштадт. О дальнейшей судьбе Игоря Маслова было не известно. Даже в списках пропавших без вести он не числится.

Я поблагодарил Вадима Зельмановича за увлекательный рассказ. У петербургского шахматного архивариуса ещё много интересных фактов, проливающих свет на забытые имена и нечитанные страницы истории шахмат Петербурга - Петрограда - Ленинграда. И всё же рамки книги не позволили авторам опубликовать даже всё, что было "раскопано" и раскрыто. В какой-то мере помогает интернет. На страницах виртуальных СМИ авторы идеи, я уверен, восполнят пробелы, откроют новые имена, а известным страницам придадут новое звучание, наполнив их глубиной в полной мере.

На верхupdate 30-12-2019 

 
поиск литературы




Интернет-статистика

Рейтинг@Mail.ru